Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Исходность

Свет мой

Ехал на работу и краем глаза заметил, что девушка рядом что-то ищет в гугле. Заглянул краем глаза, любопытная Варвара.
И мне стало так хорошо, аж сердце защемило и к глазам поступили слёзы. Ведь если человек утром понедельника думает о северном сиянии, то, верно, мы ещё не совсем умерли, есть ещё надежда.
Исходность

Столбы

Замечали когда, как несчастны, облуплены да кривокосы стоят вдоль путей опоры лэп? Нет, не просто так это всё: то наша человеческая магия. Мы пронзили дикие края железными нитями дорог, развели озёра, разорвали дружные рощи, и никогда больше не увидеться им, разделённым бегущими равнодушно поездами; пробили самые тела, кости гор.
Не по нраву это природе. С пригорков, склонов и холмов спускаются к путям ели, сосны да берёзы, грозно наступают на дерзких чужаков по пересыпанным белым известняком разноцветным гранитным ступеням, замахиваются стегучими ветвями. Но нерушима тонкая грань: то не провода, то марка человеческой власти. И держат её мёртвые стражи, некогда сами бывшие деревьями и шумевшие кронами. Ныне, срубленные, ободранные, обточенные да обожжённые, остовы себя прежних, ставшие на службу своим же палачам, оживлённые их недоброй волшбой, ведут они бой против бывшей родни.
Косятся, падают, рушатся, гниют и тонут в болотах столбы, сгибаются под напором жизни. Крепки они, но их срок отмерен; жизнь, противостоящая им, бессмертна. Наступит час, уйдут люди, бросят своих ничтожных слуг, поведёт лес зелёными лапами да шагнёт неотвратимо каменной стопой – и пропадут эти призрачные знаки нашей эфемерной власти в царстве первозданной и вечной природы.
Исходность

Врата Севера

Полотно спускается, кланяясь каменным стражам; в ложбине плещется, рябит, резвится да мечет блики живое озерцо. К нему и ведёт мой путь - а на том берегу сплошняком ели, такие строгие зимой, когда они в белых одеждах да бьются с ветрами; сейчас же приветливые, зелёные, хоть и смотрят слегка исподлобья. А в гуще их ещё стыдливо-обнажённые, тонко-стройные берёзки, только готовые нарядиться. И уже за лесом - внушительные громоздкие каменные стражи, разодетые в тёмно-зелёные, с белыми и серыми, крапчатыми узорами костюмы. Это тебе не пёстрые, как цыганский плат, южные горы; нет, это северяне, нрав у них строгий и троллям они дом. Это Хибины. Там начинается Север.
А на моей стороне сухая, соломенного цвета прошлогодняя трава, прореженная уже пробивающейся молодой порослью. В ней уложены почерневшие от времени брёвна, а на них и под ними сидят трое жутко ярких даже в этом царстве красок раннего лета, чёрно-белых, сияющих в солнечном свете сорок.
Я долго смотрел на них, думая, что это не настоящие птицы, а искусно сработанные, забытые неведомо кем игрушки, да одна ворохнулась и посмотрела на другую. И сразу ясно стало, что они живые-живые, как и всё в этом чудном летнем краю прямо на границе снегов.
Поезд движется дальше. Тень, отбрасываемая вагонами, пляшет на валежнике, словно пламя костра. Я еду на север, и Хибины медленно отворяют врата.
Исходность

Вода

Помню, в "Бойцовском клубе" персонаж Нортона (где-то читал, что его зовут Корнелиус, но, кажется, это неправда) воображает себя в ледяной пещере душевного равновесия, где встречает пингвина, который говорит ему "Скользи". Потом Марла ещё разрушила эту иллюзию (пуская сочные клубы дыма, вот зараза).
Последние полгода, наверное, меня часто преследует похожий образ - словно я стою на невысоком обрыве спиной к воде и медленно опрокидываюсь назад, раскинув руки, а потом с этим бурлящим журчащим грохотом в ушах ощущаю себя уже внутри, окутываемый мягкой, кусачей, пузырящейся, глушащей все звуки, обволакивающей все чувства, подхватывающей - водой.
И медленно опускаюсь вниз, глядя, как сверху глядит на меня жёлтый мазок солнца, перепачканный серебряными бликами неверный дрожащий лик.
Эх, поскорее бы лето, купаться хочется страсть. Ещё бы вырваться купаться, конечно, и чтоб обрыв.
Ты не сможешь защитить свою страну!

Моё детство

Моё детство прошло в деревне Сяглицы Ленинградской области, ныне почти вымершей. Когда я был младше, то на все предложения старшего брата навестить места отвечал отказом, а сейчас всё чаще возникает желание сесть в маршрутку, доехать до Волосово, пересесть на один из запыленных областных ЛИаЗов с пышущим жаром радиатором и вонью двигателя в салоне, дотащиться до Сяглиц, выйти на обочине, где лишь небольшая песчаная выемка обозначает остановку, и мимо картофельного поля, а то и вовсе войдя в деревню со стороны Защиток (остались ли они?), поглядеть, как там всё изменилось и попробовать вновь вкусить запахи и эмоции детства.

Collapse )